Портал правовой информации

истории об усыновлении детей с фото

Категория: Семейное право

Описание

МИФЫ ОБ УСЫНОВЛЕНИИ - Православный журнал - Фома

МИФЫ ОБ УСЫНОВЛЕНИИ Чего не надо бояться приемным родителям

Замужем, имеет двоих взрослых сыновей, двоих внуков, воспитывает приемную дочь Алину.

Трудности усыновителям только на пользу

– Галина Сергеевна, чего, как правило, опасаются приходящие к Вам будущие усыновители?

– Ой, чего-чего, а страхов у наших граждан хватает! Тем более что на тему усыновления существует очень много мифов. Для не от них, а ведь это происходит довольно часто. Какие только трагедии потом не случаются! Особенно если ребенок узнает об этом в подростковом возрасте, скажем, лет в 14-16. В лучшем случае он может просто уйти из семьи, а в худшем… А как страдают сами приемные родители! Ведь они всю жизнь несут груз этой “страшной тайны”. Люди переезжают в другой город, меняют фамилию, имя, отчество – и свои, и ребенка, но ребенок все равно узнает об этом, причем в самом неподходящем возрасте. Либо найдутся “доброжелатели”, которые сообщат ему, что он неродной, либо сами родители проговорятся. Случаи разные бывают. Вот один из нашей практики. Мальчишка в 14 лет узнал о том, что он приемный. Произошло это случайно, причем, по вине самих родителей. Парень что-то набедокурил, лег спать, родители стали выяснять отношения по этому поводу, и он услышал, как отец сказал матери: “Я тебе говорил, не надо было его из детдома брать – вот что из него выросло!”. Парень утром встал, собрал вещички и ушел из дома. Отец его потом два года (!) искал, и надо было видеть, из какой клоаки он его вытащил. А потом прощения просил… Да и вообще, о какой тайне может идти речь, если о факте усыновления знают: орган опеки, суд, ЗАГС, ЖЭК, врачи в поликлинике. Получается, что это тайна только для ребенка. Я считаю, что ему обязательно нужно рассказать реальную историю его появления в семье. Только нужно знать, когда и как это сделать – чтобы не нанести травму. Мы в Школе об этом много говорим.

– Есть ли “очередь” за детьми? И не пугает ли будущих усыновителей необходимость потратить уйму времени, пока удастся найти такого ребенка, какого они хотят?

– Очереди за детьми ни в одном детском учреждении не существует, особенно если усыновители хотят взять мальчика старше трех лет. Вот если они мечтают о девочке, да еще, чтобы ей годика не было, тогда придется подождать. Происходит это оттого, что инициаторами усыновления изначально зачастую являются женщины, мужчины гораздо реже – процентов 20-30 обращений. Ну а женщинам, естественно, хочется дочку, с которой, когда она подрастет, можно будет поделиться своими проблемами и чисто женскими переживаниями, и которая будет ближе к родителям, когда они состарятся. Мальчик вырастает и уходит из семьи, а дочка есть дочка. Поэтому девочки у нас “дефицит”. Да еще все хотят маленьких – чтобы самим воспитывать их с самого начала. С детьми старшего возраста уже приходится что-то корректировать, перестраиваться. А что касается поиска ребенка… Знаете, у всех это происходит по-разному. Кто-то находит своего ребенка сразу, при первом же визите в детский дом, а у кого-то на поиски родного человечка уходят недели и месяцы. Здесь нет ни гарантий, ни статистики, и это ни от кого не зависит. Но очень много случаев, когда люди изначально хотят усыновить, скажем, девочку от годика до трех лет, а попав в детдом, случайно видят мальчика лет десяти, и… напрочь забывают о девочке – этот мальчишка очень скоро становится их сыном. Как это объяснить. Наверное, судьбы наши определяются Кем-то свыше…

К вере нужно приохотить, а не приневолить

– Кстати, о Том, Кто свыше… Ваша Школа – светская, и преподаватели, насколько я понимаю, люди невоцерковленные. Обращаются ли к вам православные усыновители, и как Вы относитесь к вопросу усыновления детей семьями, где мама и папа регулярно ходят в храм?

– Обращаются, конечно. Но знаете, мне бы даже хотелось, раз уж Вы пришли из православного журнала, немного развить и заострить эту тему… Дело в том, что я глубоко убеждена: к вере ребенка нужно приохотить, а не приневолить. Любое насилие порождает либо неприязнь и отторжение, либо ломает человека и делает его слабовольным, зависимым, неспокойным. Сомневаюсь, что Церковь хочет ребенка “сломать”, а вот некоторые из православных усыновителей приходят, кажется, с целью не полюбить, принять, воспитать ребенка, а любой ценой его воцерковить. Понимаете, любой ценой!

– Но священники постоянно говорят о том, что ребенка не надо неволить, заставлять его против воли выстаивать долгие службы, соблюдать посты…

– Вот именно! Маленький человек сам должен к этому прийти. Иначе только хуже будет.

– У Вас был только отрицательный опыт, связанный с православными усыновителями?

– Был очень грустный случай… Женщина – абсолютно нормальная, здоровая, адекватная с виду – усыновила девочку четырех лет. Я знала, что она верующая, ходит в храм, причащается. Она была мне очень симпатична. Я сама помогла ей найти приемную дочку. Но, к большому сожалению, я в этом человеке ошиблась … Девочку она вскоре вернула обратно в детский дом – просто подкинула, не оставив ребенку даже его игрушек и личных вещей. А когда я узнала подробности этой истории, я была просто шокирована. Оказалось, что удочерив девочку, приемная мать сразу стала принуждать ее молиться, выполнять послушания, каждый день водила в храм и заставляла выстаивать долгие службы, не разрешая присесть даже на минутку. Конечно, ребенок испугался. Девочка сопротивлялась натиску приемной матери как могла: плакала, убегала, и, в конце концов, та ее вернула.

– И что теперь? Вы избегаете православных усыновителей?

– Нет! Но этот случай, этот опыт надо учесть. Конечно, из этого вовсе не следует, что православные усыновители – религиозные фанатики, и им нельзя доверять детей. Совсем нет. Вот, как раз сейчас я общаюсь с верующей женщиной, православной, которая собирает документы на усыновление девятилетнего мальчика. Пока идет процесс сбора документов, будущая мама берет его на выходные в гости, в свою семью. Они вместе ходят в храм, и, что интересно, ребенок делает это с удовольствием. Он стоит всю службу совершенно спокойно, причащается и даже исповедуется – сам, не по увещеванию взрослых, не потому, что так надо или из страха перед наказанием, а просто, видимо, душа его созрела для веры, есть у него потребность в этом. Вот что значит, когда человек не проявляя насилия над ребенком, просто рассказывает и показывает ему то, что он сам любит и чем живет. Ребенок видит картинку, примеряет ее на себя и делает свой выбор.

Усыновлению нужно учиться

– А на какие вопросы должен сам себе ответить усыновитель, чтобы окончательно убедиться в том, что он действительно готов к этому шагу? Существует ли какой-нибудь “тест на усыновление”?

– Теста как такового нет, но вопросы эти сформулированы давно, и на наших занятиях мы подробно говорим на эту тему. Это очень важно, чтобы с потенциальным усыновителем поработали профессионалы – не тогда, когда он уже взял ребенка, а когда еще только задумался, брать или не брать. Потому что часто, увидев симпатичную мордашку по телевизору или в интернете, люди кидаются собирать документы на усыновление в эмоциональном порыве. Этого делать ни в коем случае нельзя. В этом году мы столкнулись с тремя случаями отказов: через 6 месяцев, через 8 месяцев и через год после усыновления детей вернули в детский дом. Это колоссальный удар по психике и ребенка, и усыновителей. Почему это происходит? Да потому, что мордашка оказалось не такой! Ребенок просто-напросто не оправдал ожиданий родителей, потому что люди были не готовы к усыновлению.

Люди не понимают, что ребенок из детского учреждения – это ребенок с особыми поведением. Они вообще ничего не знают о детях-сиротах. А ведь каждый приемный ребенок проходит несколько стадий психологической адаптации к новой семье, к новой жизни. И это происходит с детьми любого возраста. Но потенциальные усыновители зачастую даже не знают о проблемах адаптации, и когда ребенок начинает капризничать, хулиганить, нецензурно выражаться (и такое бывает), они не понимают, что это вовсе не означает, что он плохой – он просто привыкает к новой жизни. А усыновители не ожидают подобных “сюрпризов”, вот и приходят через две недели после усыновления со словами: “Заберите его назад”. Но когда люди знают, что их ждет, понимают, что это временно, и стараются справиться с этими трудностями – самостоятельно или с помощью специалистов – тогда у них получается нормальная, здоровая семья.

Поэтому я глубоко убеждена: необходимо повсеместно открывать школы приемных родителей, центры усыновления, курсы и тренинги для усыновителей. Причем специалисты должны оказывать поддержку усыновителям не только тогда, когда они еще готовятся взять ребенка, но и после того, как в их семье уже появился приемный ребенок. Именно в этот период у многих усыновителей возникают проблемы, вопросы, новые страхи, и не всегда в ситуации можно разобраться самостоятельно – часто необходима помощь специалиста, будь то вопросы, связанные со здоровьем ребенка, юридические нюансы или необходимая консультация психолога. Многих проблем и трагедий удастся избежать, просто правильно подготовив усыновителей к появлению в их семье ребенка, уж поверьте моему опыту! И справиться со страхами будет проще, когда придет четкое понимание того, чего можно, а чего просто не стоит бояться.

Подробную информацию о Школе приемных родителей можно найти на сайте проекта “К новой семье”

Школа приемных родителей была организована в Москве, в 2002 году некоммерческой организацией “Приют Детства”. Сейчас она является одним из главных направлений проекта “К новой семье”. Эта школа открыта для всех, независимо от вероисповедания и политических взглядов. Ее задача – помочь слушателю разобраться в своих чувствах и намерениях, оценить свою психологическую готовность к этому шагу, подготовиться к нему морально и практически, дать системные знания, необходимые для успешного создания новой семьи. Здесь проходят обучение как потенциальные усыновители, так и уже состоявшиеся. Слушатели школы могут получить полноценную подготовку и поддержку на любом этапе усыновления. Занятия в школе ведут специалисты-практики: юрист (специалист по семейному праву), социальные работники, врачи (педиатр, психиатр-психотерапевт, невропатолог-генетик), педагог, детский психолог, семейные психологи.

Опытные практики-юристы расскажут будущим родителям о том, какие существуют нормы и правила усыновления, что включает в себя необходимый пакет документов на усыновление и как его подготовить, что такое судебный процесс установления усыновления. На занятиях по медицине приемные родители узнают о том, что такое возрастная физиология ребенка, каковы особенности здоровья приемных детей, как провести независимую экспертизу здоровья. Опытный психолог даст профессиональные рекомендации – как подготовить семью к появлению ребенка, пояснит, что такое адаптация ребёнка в семье и в обществе, расскажет, какие существуют приемы воспитания приемных детей, что такое возрастная психология ребенка и проч.

Также любой слушатель школы всегда может получить персональную консультацию у психолога, психотерапевта, педагога и юриста.

А встречи с опытными приемными родителями помогут будущим усыновителям разобраться в тех непростых ситуациях, которые возникают как в процессе усыновления, так и уже в состоявшейся новой семье.

Занятия проводятся в форме лекций, семинаров и тренингов. Обучение бесплатное. Слушатели оплачивают только необходимые для обучения методические пособия.

Занятия в Школе приемных родителей проводятся по адресу: г. Москва, ул. Академика Варги, дом 5, офис 10. НОБФ “Приют Детства”.

Источник:

foma.ru

Другие статьи

История об усыновлении ребенка

История одного усыновления

Мой муж еще до того, как мы стали жить вместе, знал о моем бесплодии. Примерно через две недели после начала нашей совместной жизни он сказал, что ни в коем случае никогда не упрекнет меня в том, что не смогла ему родить. Более того, он согласен на усыновление. Помню, тогда не восприняла всерьез слова об усыновлении. Они стали всего лишь подкреплением гарантии его отношения ко мне – он готов быть рядом, даже если у нас не будет детей. Именно так я и подумала.

Кто именно был инициатором принятия решения об усыновлении, мы разобраться так и не смогли. Это было красивое летнее солнечное утро. Мы шли на работу, и о чем-то болтали. Помню, что муж спросил: “Если все-таки мы возьмем ребенка, то какого пола?” – “Девочку” – ответила я. Потом мы придумали ей имя – ему больше понравилось Анна, а мне – Анютка, что в принципе одно и то же.

Так как мы не располагали никакой информацией об этой процедуре, я вышла в Интернет, чтобы узнать порядок усыновления и список необходимых документов, какие могут возникнуть препятствия, каких диагнозов можно не бояться. Почитала истории усыновлений, какие чувства испытывали будущие родители, берущие “готового” ребенка. К своему удивлению обнаружила, что усыновители – не всегда бесплодные пары. У некоторых есть дети от первых браков, у других – общие. Одна посетительница сайта усыновителей, молодая женщина, написала мне, что она не страдает бесплодием, родить еще успеет, а усыновила, потому что почувствовала в этом необходимость. Словами не объяснить, каждый приходит к этому решению своим путем. Более того, наслушавшись рассказов о родах, она и рожать уже не хочет – зачем, когда вот он ребенок – готовый и родной?! Не надо мучиться токсикозами и плакать от боли схваток.

Родители отреагировали на наше решение об усыновлении достойно: “Ребята, если вы так решили, значит, так тому и быть. Мы поможем” – сказал мой мудрый отец. Мама и сестра немного помолчали, ошарашенные таким известием, но потом быстро пришли в себя и завалили нас вопросами. На следующий день мама пришла из магазина с маленьким, на годовалую девчушку платьем, расшитым кружевами. В комплекте – забавные кружевные панталончики. “Я хотела себе кофту купить, но не смогла пройти мимо такой красоты” – объяснила она.

Каждый вечер перед сном я мысленно желала нашей виртуальной дочке спокойной ночи, “ты потерпи маленькая, мы скоро тебя заберем”. Было ощущение, что она уже родилась, лежит где-то в больничной палате и смотрит на казенную, выкрашенную в зеленый цвет стену. Ей механически меняют подгузники, перекладывают с места на место, не заглядывая в глаза. Мы купили набор – ведерко с лопаткой и куличками, поставили на самом видном месте. Дело оставалось за малым: собрать документы, пройти медкомиссию.

По закону в первую очередь нам надо было идти в отдел опеки, к специалисту по усыновлению, который, приняв от нас все необходимые документы, даст информацию о детках. Однако усыновители с опытом рекомендовали начать именно с больниц и домов ребенка. Что мы и сделали. Однако в патологии новорожденных (ОПН), куда сразу после роддома попадают отказники, девочек на тот момент не было. Нам порекомендовали обратиться в детское инфекционное отделение (ДИО), туда передают уже подросших деток из ОПН. На пороге ДИО внутренний голос молчал, сердечко не ёкнуло, и вообще зашли мы туда “мимоходом”, абсолютно случайно и без особого энтузиазма. В патологии новорожденных объяснили, что таких как мы, ищущих здоровую девочку, в Нижневартовске хватает, а девчушек на всех не наберешься.

Нас встретили достаточно тепло, но заведующая отделением Светлана Николаевна Яркова посетовала – нет “подходящей” девочки. Есть одна, но у нее ПЭП. И тут (спасибо Интеренету!) я изрекла фразу, поставившую в тупик моего мужа:

– Но ведь это еще не гипертензионный синдром! К тому же диагноз “перинатальная энцефалопатия”, как правило, снимается к году при хорошем уходе.

Светлана Николаевна взглянула на меня поверх очков:

– Нет, просто хорошо подготовилась и знаю, чего ожидать.

– Что же, идем, посмотрим. К тому не такая уж она плохая, даже симпатичная:

Конечно, я представляла ее не такой. Как каждый усыновитель. И к этому мы были готовы. Ей девять месяцев, сидит, только если поддерживать за руки. Как только руки отпускают, она смешно заваливается набок. Ничего типа: “Я увидела ее и поняла: вот мой ребенок!” со мной не произошло. Она улыбалась нам, с интересом разглядывала – наверное, потому что люди без белых халатов для нее в диковинку. Перед тем как уходить, я положила перед ней свою руку, она положила сверху свою и заглянула мне в глаза.

Из “инфекционки” мы шли молча. Каждый переваривал увиденное, вслушивался в свои мысли, ощущения. Я спросила:

– Как ты думаешь, это она?

Наутро с уже оформившимся решением мы пришли в отдел опеки, знакомиться. Специалист по усыновлению явно не ожидала, что у нас будут все ответы на вопросы и пакет уже собранных документов – мы сделали все за две недели, даже не обращаясь за необходимыми бланками на прохождении медкомиссии, все было скачано из Интернета. От нее мы узнали, что вообще-то Анютки в Нижневартовске уже не должно быть – еще четыре месяца назад ее планировали отправить в Урайский дом ребенка. Поэтому ее никому не предлагали. Так что начни мы свой путь как положено, с опеки, нашу девочку бы не встретили.

Для того чтобы поскорее забрать Аню из больницы, мы решили пока оформить над ней опекунство. Задержка была вызвана тем, что необходимая для усыновления справка об отсутствии у нас судимости готовится в течение месяца. А для установления опеки такая справка не нужна. Специалист опеки при нас позвонила в ДИО и попросила обновить медзаключение Анюты. Ее четыре месяца назад уже смотрели все специалисты, но бумага эта готовилась для Дома ребенка, а для усыновления все должно быть пройдено заново. Придется подождать еще недельку.

В тот же день принялись бегать по магазинам, в которых торгуют детскими вещами, понимая, что когда заберем Анюту домой, будет не до этого. Муж с интересом наблюдал за моими покупками и извинялся: “Я в этом ничего не понимаю, поэтому посоветовать не смогу”. Бутылочки-пинетки-кофточки-ползунки весь день мелькали у меня перед глазами нескончаемой чередой, пока под вечер муж не взял меня за руку с вопросом: “Может, на сегодня хватит?”. У меня слегка закружилась голова, ого, да мы ведь не обедали!

Я знала, что мне не полагается оплачиваемый отпуск по уходу за Анютой. Он “светит” лишь тому, кто берет новорожденного. При этом дата освобождения от работы должна соответствовать дате решения суда об усыновлении, а период освобождения не может превышать семидесяти дней со дня рождения ребенка (фактического или измененного по решению суда) либо ста десяти дней при одновременном усыновлении двух или более детей. Пришлось с работы уволиться.

Коллектив был великолепный, сотрудники преимущественно молодые, почти все семейные. Я сказала им правду о своем решении. И нисколько об этом не пожалела, поддержка, которую они оказали, дорогого стоит. Вот только шеф отпускать не хотел. Он даже готов был дать денег на мое лечение, но мы, искренне поблагодарив, отказались. Не согласилась я и на работу по договору – все свое время хотела посвятить дочери. Она и так слишком долго нас ждала.

Каждый день мы навещали Анюту, приносили с собой фотоаппарат, много снимали. Напечатали фотографии, раздали своим родителям, чтобы те привыкали к внучке, пока ей готовят медзаключение для усыновления. В своей маленькой однокомнатной квартире сделали перестановку. Я тоже честно, почти что наравне с мужем, “тягала” тяжелую мебель.

Надо сказать, что не все люди из нашего окружения восприняли идею с усыновлением нормально. Если честно, то мне вообще непонятно – почему к усыновлению многие относятся с предубеждением? Миф номер один: они там все больные. Неправда: есть и относительно здоровые, к тому же в нашем регионе абсолютно здоровыми рождаются единицы. Сразу после роддома, в отделении патологии новорожденных ребенка обследуют вдоль и поперек, будущих родителей предупреждают обо всех имеющихся и возможных заболеваниях. Специалисты говорят, что зачастую имеет место гипердиагностика, когда младенца чуть ли не под микроскопом разглядывают. Неизлечимо больных детей российским усыновителям не предлагают. Как правило, с ними имеют дело иностранные усыновители.

Миф номер два: генетически ребенок может унаследовать от биологических родителей склонность к воровству, лжи, проституции и другим малоприятным занятиям. Вероятно, это может быть отговоркой людей, не сумевших достойно воспитать ребенка. Куда проще все свалить на дурную наследственность, при этом вспомнить, например, двоюродного дядю вашего папы, который пошел “не той дорожкой”. В каждой семье найдется такая “паршивая овца”, на гены которой можно списать все огрехи в воспитании.

Иногда в семье порядочных людей вырастает такой монстр, что диву даешься – за что этим милым людям такое наказание? И наоборот – в семье алкоголиков растет настоящее Солнышко, которое любит родителей, жалеет их. А когда вырастает, создает крепкую семью и окружает своих детей заботой и вниманием, помня, как горько жилось самому в детстве.

Миф номер три: вряд ли можно полюбить чужого ребенка. Наше убеждение: любовь не зависит от группы крови и степени родства. Я люблю своего мужа, он мне родной, хотя не знала его первые двадцать пять лет своей жизни. Мне думается, что наш ребенок по неисповедимому Божьему промыслу родился не у тех людей.

За всеми приготовлениями я и думать забыла о своем желании забеременеть, более того, оно стало казаться каким-то нелепым. За два дня до того, как забирать Анечку из больницы я взглянула на календарь и увидела, что у меня задержка уже на целых пять дней. Ну да, такой стресс! Я ведь и по ночам толком спать не могла, так мне хотелось, чтобы дочка оказалась поскорее дома. Низ живота особенно после резкого вставания сильно тянуло – что же это значит? На всякий случай муж сходил за тестами на беременность. До утра ждать терпения не хватило, поэтому я тут же удалилась в ванную.

С какими мыслями я делала тест? Честно? “Только бы не оно! Ведь сейчас совсем некстати… Да, собственно, о чем это я? Это же НЕВОЗМОЖНО!” На тесте медленно стала проступать вторая полоска, свидетельствующая о беременности: “Нет-нет, этого не может быть, эта вторая полоска мне просто кажется!” В банку опустился второй тест. На нем вторая полоска появилась быстрее, и была ярче… “Издевательство какое-то! Как может быть то, чего не может быть?!”

Из-за помутнения рассудка я не помню, как я вышла из ванной, что при этом сказала. А муж почему-то не отнесся к тестам серьезно. Успокаивал меня, плачущую, говорил, что еще ничего наверняка неизвестно, что Анечку мы точно заберем. Именно это мне и нужно было услышать. Родители отреагировали на новость радостно: “Внуки оптом! Это ли не счастье?!”

Я, конечно, слышала истории о том, что нередко бесплодные супруги, усыновив, производили потом дитя на свет. В старинных русских книгах есть даже “рецепт”: “В какой семье сиротка к сердцу прилепится, там чадо родится”. Это мне на сайте усыновителей сообщили. Но мы же все здравомыслящие люди, в сказки не верим, как же такое возможно?

Как драгоценное сокровище мы везли домой на такси нашу Аню. Первые несколько минут она пыталась уследить за стремительно меняющимися за окном автомобиля картинками, а потом уснула. Заведующая отделением заботливо передала нам пачку детского питания, к которому привыкла Анечка. А потом начались будни. Мы очень переживали по поводу того, что Анюта не хотела есть ничего, кроме йогурта и молочной смеси в бутылочке, при виде маленькой ложки она прятала личико. Но постепенно все пришло в норму. Тяжело было первый месяц, потому что мне все время хотелось спать.

Я сообщила бывшим коллегам свои радостные новости, они очень тепло меня поздравили и прислали в подарок довольно большую сумму денег – этого я, конечно, не ожидала.

Через несколько дней пребывания дома Аня стала самостоятельно сидеть, через пару недель поползла, в 11 месяцев начала вставать. В год и два месяца, аккурат на 8 марта (мне в подарок!), она пошла, по этому поводу я пролила несколько счастливых слез. Она оказалась такой умничкой, все схватывает на лету. Нам кажется, что у нее явный музыкальный талант – она напевает мелодии, и мы их узнаем. Когда я подхватываю ее песню, очень радуется. Стоит мне начать ее отчитывать за то, что она нашкодила, делает хитрые глазки, улыбается, подходит и целует меня. И как после этого проводить воспитательную работу?! Наверное, если бы у нас была только Анечка, мы вырастили бы ее очень избалованной, потому что она всеобщая любимица. Деды-бабы в ней души не чают, и разрешают ей абсолютно все, включая дикие игры с дорогими сотовыми телефонами.

Реакция на наш поступок со стороны знакомых была очень разной. Одни говорили, что нам надо памятник ставить, им мы отвечали, что не считаем героями людей, которые воспитывают своих детей. Я уже выше сказала, что Бог распорядился так, что нашу Аню родила чужая женщина. А соседка моих родителей, увидев меня с коляской, спросила, как же этот ребенок может быть моим, если она не видела меня с животом? Я решила не скрывать, сказала, что усыновили. Она, охнув, поинтересовалась, отчего же я сама не рожу. Рожу, говорю, я нынче на третьем месяце. Тогда она спросила, все ли мы бумаги уже оформили. Не поняв, к чему она клонит, отвечаю, что нет пока. “Так может, не поздно еще обратно отдать? Примут или нет?” – кивнула она в сторону коляски.

Недавно нашей Анюте исполнилось два года, в данный момент она в детском саду. Я за компьютером одной рукой пишу эти строки, а другой рукой держу маленькую Ксюшку, ей семь месяцев. Мы очень отчетливо чувствуем поддержку свыше. Поскольку когда были в начале пути, и представить не могли, куда это все нас приведет – у мужа совсем небольшая зарплата, я уволилась, жили мы в однокомнатной квартирке. Сейчас все очень изменилось: муж сменил работу и получает нормальную зарплату, нам удалось улучшить свои жилищные условия, живем мы теперь в просторной четырехкомнатной квартире. И всем, кто хоть раз задумывался о возможности усыновления, мы можем сказать: не бойтесь. Это, безусловно, не совсем легко, но оно того стоит! Если есть возможность, зайдите на сайт www.7ya.ru почитайте другие истории усыновления.

P.S. Не так давно я прочитала несколько заметок об усыновлении, в одной из них, в частности, значилось: “… она, имея семерых своих детей, усыновила троих чужих…” Раньше, наверное, сама не обратила бы внимания, а сейчас эта строка резанула глаз. Будьте милосердны, не называйте наших детей чужими.

И еще: когда ваш ребенок спрашивает, откуда он появился, помимо классической версии об аисте, капусте и других чудесных вещах, не поленитесь, расскажите ему, что бывают и усыновленные дети, и что это не из ряда вон, это НОРМАЛЬНО.

Но продолжает брать на воспитание тех, кто скоро умрет

Лицензия Минпечати Эл № ФС77-44847

может не совпадать с позицией редакции.

(книгах, прессе) возможна только с письменного

Источник:

pravmir.ru