Портал правовой информации

завещание чингисхана

Описание

Жизнь и эпоха * Последняя воля императора - 54

54. Чингисхан, страница 18

Жизнь и эпоха

▼ Внуки Чингисхана, изображенные в книге Рашида ад-Дина «Сборник летописей». В верхнем ряду справа налево — четвертый император Мунке, пятый император и основатель династии Юань Хубилай, а также основатель иранской династии ильханов Хулагу.

Последняя воля императора

Чингисхан вернулся в Монголию и в долине реки Орхон основал новую столицу — Каракорум. К тому времени он достиг преклонного возраста и должен был подумать о своем преемнике. От первой жены Борте у него имелись четыре сына (Джучи, Чагатай, Угедей, Ту-луй), и отношения между ними складывались весьма непросто. В частности, младшие братья сомневались в том, что старший, Джучи, был действительно сыном Чингисхана. К тому же он, по некоторым источникам, осуждал жестокость отца, приводившую к неисчислимым человеческим жертвам. Незадолго до кончины родителя Джучи погиб при загадочных обстоятельствах, и есть версия, что к его смерти причастен сам Чингисхан.

Не случайно, что император завещал свой престол третьему сыну Угедею. При этом он разделил все завоеванные им земли между братьями: Джучи достались северные (сибирские и казахстанские) территории, Чагатаю — Средняя Азия, Тулую — Северный Китай. Каждому из сыновей предоставлялось право расширять свои владения в «заданном» им направлении. Этим Чингисхан надеялся избежать вспышки междоусобных войн, которые могли очень быстро развалить созданную силой оружия Монгольскую державу.

По завершении большого западного похода Чингисхану не суждено было уйти на покой. В 1225 году новый тангутский правитель Дэ-ван сделал попытку добиться независимости. Для этого он не только заключил союзный договор с чжурчжэнями, продолжавшими войну с монголами на территории Китая, но и приступил к поискам союзников среди монгольских племен. Ответ был скорым: весной 1226 года Чингисхан начал новую войну против тангутов, лично возглавив монгольское войско. В этой жестокой войне на уничтожение монголам вновь сопутствовал успех. В декабре началась долгая осада Чжунсина, столицы Западного Ся.

Под ее стенами Чингисхан и окончил свои дни, скончавшись в августе 1227 года. Точная дата его смерти неизвестна: разные источни-

ки называют в качестве дня его ухода из жизни 18 или 29 августа, а также 8 сентября.

Конкретные обстоятельства его смерти также неясны. Помимо неопределенной скоротечной болезни, некоторые авторы упоминают малярию, падение с лошади, открывшуюся старую рану.

Как бы то ни было, его смерть не привела к резким изменениям ни в ходе войны, ни в общем течении жизни созданной им державы. Столица тангутов вскоре после его смерти пала, а подданные о кончине императора узнали не сразу, поскольку Чингисхан предусмотрительно повелел скрыть свою смерть до похорон.

Тело императора отвезли в Монголию и похоронили в месте, именуемом «Бурхан-Хал-

Источник:

zhurnalko.net

Другие статьи

Читать Батый - Ян Василий Григорьевич - Страница 1

завещание чингисхана

  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 521 095
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 451 355

Светлой памяти незабвенной жены моей Марии Ян посвящается эта книга, последняя, над которой мы вместе работали.

Читатель! В этой повести будут показаны «беззаветная доблесть человека и коварное злодейство; отчаянная борьба за свободу и жестокое насилие; подлое предательство и верная дружба; будет рассказано, как безмерно страдали обитатели покоряемых стран, когда через их земли проходили железные отряды Бату-хана, которого, как щепку на гребне морской волны, пронесла лавина сотен тысяч всадников и опустила на берегу великой реки Итиль, где этот смуглый узкоглазый вождь основал могущественное царство Золотой Орды».

«…Итак, отправимся в далекий путь, в неведомые страны, где и завтрашний день, и сегодняшний, и послезавтрашний принесут тебе, читатель, то, чего ты еще не знаешь».

Если бы горе всегда дымилось, как огонь,

То дымом окутался бы весь мир.

В хижине восточного летописца

По узкому листу бумаги быстро водила тростинкой смуглая сухая рука. Факих[1] читал вполголоса возникавшие одна за другой строки, начертанные арабской вязью.

В хижине было тихо. Монотонному голосу факиха вторило однообразное шуршание непрерывного дождя, падавшего на камышовую крышу.

«…Расспрашивая всех знающих, я хотел узнать о завещании Чингисхана.[2] Но несчастье обрушилось на меня. В Бухаре я был схвачен святыми имамами.[3]

Заявив, что я великий грешник, не почитающий Аллаха, они заперли меня в гнусной, низкой железной клетке. Ползая в ней на четвереньках, как гиена, я не мог выпрямиться. Одежда на мне истлела, и я связывал концы прорех. Раз в день тюремный сторож наливал в мою деревянную плошку мутную воду, но чаще забывал об этом. Иногда он приводил скованного раба, и тот, ругаясь, скоблил крюком грязный пол моей клетки. Подходили родственники других заключенных и со страхом заглядывали ко мне – ведь я был «проклятый святыми имамами», «осужденный на гибель вечную и теперь и после смерти, где огонь будет его жилищем…».

Факих поправил нагоревший фитиль глиняной светильни и продолжал читать:

«Однажды я заметил, что возле клетки, не боясь насмешек и проклятий, стоит девушка из презираемого кипчаками бродячего племени огнепоклонников – люли. Она положила мне горсть изюма и орехов и отбежала. На другой день она явилась снова, закутанная в длинную, до земли, черную шаль. Девушка бесшумно проскользнула вдоль тюремной стены и принесла мне лепешку и кусок дыни. Потом, ухватившись смуглыми пальцами в серебряных кольцах за прутья клетки, она долго, пристально разглядывала меня черными непроницаемыми глазами и тихо прошептала:

Я подумал, что она смеется, и отвернулся. Но на следующий день она снова стояла возле клетки и опять настойчиво повторяла:

– Помолись за меня, чтобы вернулся мой воин, мое счастье!

– Я не умею молиться, да и к чему? Ведь я проклят святыми имамами!

– Имамы хуже лукавого Иблиса.[4] Они раздуваются от злобы и важности. Если они тебя прокляли, значит, ты праведник. Попроси милости Аллаха и для меня, и для того, кто далеко.

Я обещал исполнить ее просьбу. Девушка приходила еще несколько раз. Для ее утешения я говорил, что повторяю по ночам девятью девять раз молитвы, приносящие счастье.[5]

Однажды девушка – ее звали Бент-Занкиджа – пришла с юношей, не знающим улыбки. У него были черные кудри до плеч, серебряное оружие и желтые высокие сапоги на острых каблуках. Он молча посмотрел на меня и повернулся к девушке:

– Да, это он… не знающий лукавства… Я помогу ему!

Мы долго глядели в глаза друг другу. Чтобы не погубить себя перед зорко смотревшим на нас тюремщиком, мы боялись признаться в том, что мы – братья… Высокий юноша был Туган – мой младший брат, которого я потерял давно и не надеялся уже увидеть.

Глядя на девушку и словно говоря с ней, Туган сказал:

– Слушай меня, праведник, проклятый имамами, и делай, что я говорю. Я принес три черных шарика. Ты их проглотишь. Тогда твой разум улетит отсюда через горы в долину прохладных потоков и благоухающих цветов. Там пасутся белые как снег кони и поют человеческими голосами золотые птицы. Там ты встретишь девушку, которую любил в шестнадцать лет.

Я прервал юношу:

– А потом, проснувшись, я буду снова грызть железные прутья клетки? Мне не надо такого сна.

– Подожди спорить, неукротимый, и слушай дальше… Пока твой разум будет наслаждаться неомрачаемым забвением в горной долине белых коней, я скажу твоим тюремщикам, что ты умер. По законам веры, твое тело немедленно предадут земле. Рабы-кузнецы сломают клетку, подцепят тело крючьями и поволокут в яму казненных. Как бы ни было больно, не закричи и не заплачь! Иначе тебе разобьют голову железной булавой… В полночь, когда ты будешь лежать в яме среди трупов и подползут собаки и шакалы, чтобы грызть тебе ноги, я буду ждать с тремя воинами. Мы завернем тебя в плащ и быстро донесем до нашего кочевья. Мы начнем колотить в бубны и медные котлы, петь песни и призывать твой разум из долины забвения. Клянусь, жизнь вернется в твое тело, и ты очнешься. Тогда, вскочив на коня, ты уедешь далеко, в другие страны, где начнешь новую жизнь…»

Факих очнулся и прислушался. Ему почудился шорох за тонкой стеной хижины. Несколько мгновений он оставался неподвижен, потом снова стал писать:

«Случилось так, как говорил не знающий улыбки юноша. Благодаря смелой помощи я неожиданно оказался на свободе, измученный, истощенный, но живой. Несколько дней я пробыл у огнепоклонников в песчаной степи, а затем направился к городу Сыгнаку,[6] где и начал вторую жизнь…»

Факих Хаджи Рахим снова остановился, осторожно положил на медный поднос тростинку для письма и провел ладонью по седеющей бороде. За тонкой стеной сквозь шум равномерно падающих капель ясно слышался шорох.

«Чьи могут быть шаги во мраке этой холодной осенней ночи? Только злой человек, толкаемый недобрым умыслом, станет бродить в сыром тумане…»

Глиняный светильник на связке старых книг освещал тусклым огоньком неровные закоптелые стены, старый ковер и изможденного неподвижного ученого. Лоскут пестрой материи, закрывавший узкое окошко, слегка заколебался.

Большой белый пес, свернувшийся у двери, навострил ухо и глухо заворчал. В окно просунулась смуглая рука и приподняла край занавески. Во мраке блеснули скошенные черные глаза.

– Кто здесь? – спросил Хаджи Рахим и опустил руку на голову вскочившей собаки. – Лежи, Акбай!

– Обогрей потерявшего дорогу! Дай просушить промокшую одежду! – Незнакомец говорил едва слышным шепотом.

«Он говорит, точно боится шума… – подумал факих. – Можно ли верить ему?»

– Я вижу у тебя книги… Не ты ли учитель Хаджи Рахим?

Факих – ученый, начитанный, законовед.

Чингисхан (1155–1227) – монгольский полководец, крупнейший азиатский завоеватель и создатель империи, простиравшейся от Кореи до Черного моря. Передовые отряды войска Чингисхана под начальством Джебэ и Субудай-багатура (упоминаемого в настоящей повести) дошли до берегов Днепра, где встретились с русскими и половецкими войсками. Монголы стали отступать до Азовского моря, где близ реки Калки произошла битва (1224), в которой русско-половецкое войско было разбито. Это наступление Джебэ и Субудай-багатура было предварительной разведкой, сделанной по приказу Чингисхана, задумавшего поход на Запад для завоевания всей Европы. План Чингисхана отчасти выполнил его внук Батый, дошедший со своим войском до берегов Адриатического моря. Вторжение Чингисхана в Среднюю Азию (1220–1225) описано в первой книге настоящей трилогии.

Имам – мусульманское духовное лицо.

Иблис – дух зла в арабской мифологии, упоминаемый в Коране.

У многих народов Востока число «девять» считается священным и счастливым.

Сыгнак – в XIII веке богатый торговый город на Сырдарье, первоначальная столица Джучиева улуса. Теперь от него остались только безлюдные холмы, ямы и несколько развалин арок и мавзолеев, говорящих о былом богатстве Сыгнака.

Источник:

litmir.me

Чингисхан: Покоритель Вселенной

Вступительное слово

Темучжин, сын Есугая храброго, Чингисхан, император и царь всей Монголии, являлся современником Всеволода Юрьевича Большое Гнездо, который подчинил Киев, Чернигов, Рязань и Новгород и при котором Владимиро-Суздальская Русь достигла наивысшего расцвета. Держава монгольского Героя была неизмеримо более обширной: по его словам, «путь из ее середины занял бы целый год». Как ни странно, создана она была им силою обстоятельств, как бы помимо его воли. Царство хорезмийское он завоевал, мстя султану Мухаммеду за вероломное убийство посла и разграбление каравана, направленного в Хорезм в соответствии с договоренностью для установления торговых и экономических связей. За предание смерти монгольских парламентеров заплатил жизнью Чингисовым полководцам и Мстислав Киевский после разгрома на Калке. Царство Цзинь Есугаев сын завоевал, мстя за убийство деда. За пособничество «Золотым царям» Пекина и отравление отца заплатили ему кровью и почти поголовным истреблением татары. Перефразируя известное выражение, можно сказать, что Чингисхан был невольником мести, являвшейся, по сути дела, главной пружиной его поступков. Племя тангутов он рассеял за то, что их царек, нарушив вассальную присягу, не дал войск. За предательство своего «природного князя» Чингисхан отрубал головы даже врагам. Двоюродное племя тайчжиудов он истребил за то, что после смерти Есугая оно бросило его семью в степи без всяких средств к существованию. На племя меркитов Темучжин двинул войско, отвоевывая украденную жену. Он убил родного брата за то, что тот отнял у него «блестящую рыбку».

Кем же был этот человек с серо-зелеными глазами? К какой расе принадлежал? К тюркизированным арийцам, как, например, сельское население Кашгарии? К монголам? Являлся ли он только воином или скорее политиком? Знал ли другие чувства, кроме злобы? Р. Груссе уверяет, что «привязанность и любовь Темучжина к первым друзьям стали легендарными», и тут же добавляет: «Да, таковы были нравы больших войлочных юрт, где с верностью слову, данному другу, могли соперничать лишь коварство и жестокость в обращении с врагом!»

Клянясь в любви к арабо-персидской цивилизации и подчеркивая варварское состояние цивилизации кочевников, французский историк неоднократно подчеркивает дисциплинированность подданных Чингисхана, а его самого выгодно сравнивает то с вышеназванным хорезмшахом, то с самим Александром Македонским.

Так кем же был этот человек, в детстве панически боявшийся собак, затем — собственного верховного шамана; человек, в критические моменты жизни искавший как поддержки Вечного Неба, так и советов жены, которым следовал неукоснительно?

Чингисхан создал свое государство, истребив половину монгольских родов. Порядок, установленный им в империи, отмечали все. За ее рубежами царил хаос. Сама же она просуществовала более ста лет.

Есугаев сын, в отличие от гунна Аттилы, знавшего языки римлян и остготов, с китайцами и персами разговаривал через переводчиков, но заставил своих сыновей обучиться языку и письменности уйгуров, единственного в ту пору цивилизованного тюркского народа. Учился он и сам. «Китайский книжник» Елюй Чуцай объяснил этому царю кочевников и лесных охотников, в чем состояла польза оседлого народа; тюрки-трансоксианцы Масхут и Махмуд Ялавачи просветили его относительно смысла городской цивилизации; китайский монах-философ Чань-чунь вел с ним беседы о принципах даосизма. Интересовался Чингисхан и сутью мусульманской религии, которую объявил одним из трех официальных — помимо шаманизма и христианства — вероисповеданий своей империи. Рассказ об этом и многом другом составляет содержание данной книги, одной из немногих действительно хороших биографий Покорителя Вселенной, как считает английский историк Ф. В. Кливз, о чем с удовлетворением говорит Н. Ц. Мункуев, переводчик и комментатор «Мэнда Бэй-лу, Полного описания монголо-татар» (М., 1975 г.).

Что касается Р. Груссе, автора настоящей книги, то о нем «Энциклопедия Ларусс» сообщает следующее. Родился в 1885 году, скончался в возрасте 67 лет. В 1946 году стал членом Французской Академии. Выдающийся востоковед. Из-под его пера, кроме жизнеописания Чингисхана, вышли: четырехтомная «История Азии», «История Дальнего Востока», а также такие работы, как «Пробуждение Азии», «По следам Будды», «Восточные цивилизации», «История Крестовых походов», «Степная империя», «Монгольская империя», «История Китая» и даже «История Армении».

Часть первая предки

Дети Серого волка и Рыжей лани

Пейзаж, послуживший фоном для этой жестокой истории, — один из наиболее контрастных в Верхней Азии. На севере — это могучие горные цепи: Алтай, Саяны, Хангай, Яблоновый хребет и Хинган, высота которых нередко достигает двух тысяч метров. Почти сплошь покрытые лесами, они являются продолжением бескрайней и непроходимой сибирской тайги, состоящей из пород деревьев, характерных именно для нее. На склонах, обращенных к северу, растет безразличная к холодам лиственница; на склонах, смотрящих на юг, благоденствует сосна. Вся эта субальпийская флора поднимается на высоту двух километров над уровнем Мирового океана. Ниже, на влажных склонах и в глубоких долинах, ковром расстилаются кедровники, еще ниже — тополиные рощи, березняки и ивняки, которые, следуя за речными потоками, проникают в самое сердце степи.

Источник:

rubooks.org

НЕРАЗГАДАННЫЕ ТАЙНЫ ЧИНГИСХАНА

НЕРАЗГАДАННЫЕ ТАЙНЫ ЧИНГИСХАНА

КЕМ БЫЛ ПО НАЦИОНАЛЬНОСТИ?

Именно татары отравили отца Чингиса, когда ему было только девять лет. Описание внешности Чингисхана давало повод сомневаться в его монгольском происхождении. Рыжие волосы и серо-зеленые глаза, несвойственные монголам, выделяли его среди соплеменников. Однако эти данные почерпнуты из сочинения, написанного спустя полвека после смерти завоевателя и доверять им (если же конечно речь не идет о генетической мутации) надо очень осторожно.

В планах Завоевателя не было даже мысли двигаться в Европу, а почти все войны, которые он вел, начинались помимо его воли. Чингисхан завоевал Хорезм, мстя за убийство своих послов и вероломное нападение на его торговый караван. Убийство монгольских послов русскими князьями, привело к поражению последних при Калке. Исполняя долг кровной мести за убитого деда, Завоеватель разгромил китайское царство Цзинь. Что уж говорить, собственного брата Бельгутая, он, в девять лет, застрелил из лука за то, что тот отобрал у него «блестящую рыбку». Задача военного похода в Европу была поставлена только его сыном – Угэдэем в 1235 году.

В 1227 году, его держава была не только меньше Российской империи и СССР, но и уступала по площади Испано-португальской колониальной империи конца XVII века. Завоевания монголов особенно активно велись уже после смерти Чингисхана. Его потомки подчинили себе часть Центральной Европы, Крым, половецкие степи, Русь, Волжскую Булгарию, Дальний Восток, Персию и Южный Китай.

ЧТО БЫЛО В ЗАВЕЩАНИИ ЧИНГИСХАНА?

Однако было ли так на самом деле? Выбор в пользу Угэдэя подкреплялся не только «сомнительным» происхождением старшего сына. Угэдэй больше остальных походил на своего отца, отличался спокойствием, мудростью и чертами дипломата. Их Чингис и посчитал намного более важными для управления огромным государством. Право же первородства в монгольском обществе не было так сильно – власть отца считалась непререкаемой, а люди часто выдвигались на руководящие должности по их умениям и талану, а не по происхождению.

ЗАГАДКА МОГИЛЫ ЧИНГИСХАНА

Историкам и археологам до сих пор неизвестно место захоронения великого полководца, несмотря на многочисленные раскопки, продолжающиеся и сейчас. Мы знаем о могиле только то, что она располагалась в монгольской степи, у склона одной из гор, где прошло детство великого завоевателя.

Источник:

xexe.club

Батый - Часть первая Завещание Чингисхана - Книги «»

Книга Батый. Содержание - Часть первая Завещание Чингисхана

Светлой памяти незабвенной жены моей Марии Ян посвящается эта книга, последняя, над которой мы вместе работали.

Читатель! В этой повести будут показаны «беззаветная доблесть человека и коварное злодейство; отчаянная борьба за свободу и жестокое насилие; подлое предательство и верная дружба; будет рассказано, как безмерно страдали обитатели покоряемых стран, когда через их земли проходили железные отряды Бату-хана, которого, как щепку на гребне морской волны, пронесла лавина сотен тысяч всадников и опустила на берегу великой реки Итиль, где этот смуглый узкоглазый вождь основал могущественное царство Золотой Орды».

«…Итак, отправимся в далекий путь, в неведомые страны, где и завтрашний день, и сегодняшний, и послезавтрашний принесут тебе, читатель, то, чего ты еще не знаешь».

Если бы горе всегда дымилось, как огонь,

То дымом окутался бы весь мир.

В хижине восточного летописца

По узкому листу бумаги быстро водила тростинкой смуглая сухая рука. Факих[1] читал вполголоса возникавшие одна за другой строки, начертанные арабской вязью.

В хижине было тихо. Монотонному голосу факиха вторило однообразное шуршание непрерывного дождя, падавшего на камышовую крышу.

«…Расспрашивая всех знающих, я хотел узнать о завещании Чингисхана.[2] Но несчастье обрушилось на меня. В Бухаре я был схвачен святыми имамами.[3]

Заявив, что я великий грешник, не почитающий Аллаха, они заперли меня в гнусной, низкой железной клетке. Ползая в ней на четвереньках, как гиена, я не мог выпрямиться. Одежда на мне истлела, и я связывал концы прорех. Раз в день тюремный сторож наливал в мою деревянную плошку мутную воду, но чаще забывал об этом. Иногда он приводил скованного раба, и тот, ругаясь, скоблил крюком грязный пол моей клетки. Подходили родственники других заключенных и со страхом заглядывали ко мне – ведь я был «проклятый святыми имамами», «осужденный на гибель вечную и теперь и после смерти, где огонь будет его жилищем…».

Факих поправил нагоревший фитиль глиняной светильни и продолжал читать:

«Однажды я заметил, что возле клетки, не боясь насмешек и проклятий, стоит девушка из презираемого кипчаками бродячего племени огнепоклонников – люли. Она положила мне горсть изюма и орехов и отбежала. На другой день она явилась снова, закутанная в длинную, до земли, черную шаль. Девушка бесшумно проскользнула вдоль тюремной стены и принесла мне лепешку и кусок дыни. Потом, ухватившись смуглыми пальцами в серебряных кольцах за прутья клетки, она долго, пристально разглядывала меня черными непроницаемыми глазами и тихо прошептала:

Я подумал, что она смеется, и отвернулся. Но на следующий день она снова стояла возле клетки и опять настойчиво повторяла:

– Помолись за меня, чтобы вернулся мой воин, мое счастье!

– Я не умею молиться, да и к чему? Ведь я проклят святыми имамами!

– Имамы хуже лукавого Иблиса.[4] Они раздуваются от злобы и важности. Если они тебя прокляли, значит, ты праведник. Попроси милости Аллаха и для меня, и для того, кто далеко.

Я обещал исполнить ее просьбу. Девушка приходила еще несколько раз. Для ее утешения я говорил, что повторяю по ночам девятью девять раз молитвы, приносящие счастье.[5]

Однажды девушка – ее звали Бент-Занкиджа – пришла с юношей, не знающим улыбки. У него были черные кудри до плеч, серебряное оружие и желтые высокие сапоги на острых каблуках. Он молча посмотрел на меня и повернулся к девушке:

– Да, это он… не знающий лукавства… Я помогу ему!

Мы долго глядели в глаза друг другу. Чтобы не погубить себя перед зорко смотревшим на нас тюремщиком, мы боялись признаться в том, что мы – братья… Высокий юноша был Туган – мой младший брат, которого я потерял давно и не надеялся уже увидеть.

Глядя на девушку и словно говоря с ней, Туган сказал:

– Слушай меня, праведник, проклятый имамами, и делай, что я говорю. Я принес три черных шарика. Ты их проглотишь. Тогда твой разум улетит отсюда через горы в долину прохладных потоков и благоухающих цветов. Там пасутся белые как снег кони и поют человеческими голосами золотые птицы. Там ты встретишь девушку, которую любил в шестнадцать лет.

Я прервал юношу:

– А потом, проснувшись, я буду снова грызть железные прутья клетки? Мне не надо такого сна.

– Подожди спорить, неукротимый, и слушай дальше… Пока твой разум будет наслаждаться неомрачаемым забвением в горной долине белых коней, я скажу твоим тюремщикам, что ты умер. По законам веры, твое тело немедленно предадут земле. Рабы-кузнецы сломают клетку, подцепят тело крючьями и поволокут в яму казненных. Как бы ни было больно, не закричи и не заплачь! Иначе тебе разобьют голову железной булавой… В полночь, когда ты будешь лежать в яме среди трупов и подползут собаки и шакалы, чтобы грызть тебе ноги, я буду ждать с тремя воинами. Мы завернем тебя в плащ и быстро донесем до нашего кочевья. Мы начнем колотить в бубны и медные котлы, петь песни и призывать твой разум из долины забвения. Клянусь, жизнь вернется в твое тело, и ты очнешься. Тогда, вскочив на коня, ты уедешь далеко, в другие страны, где начнешь новую жизнь…»

Факих очнулся и прислушался. Ему почудился шорох за тонкой стеной хижины. Несколько мгновений он оставался неподвижен, потом снова стал писать:

«Случилось так, как говорил не знающий улыбки юноша. Благодаря смелой помощи я неожиданно оказался на свободе, измученный, истощенный, но живой. Несколько дней я пробыл у огнепоклонников в песчаной степи, а затем направился к городу Сыгнаку,[6] где и начал вторую жизнь…»

Факих Хаджи Рахим снова остановился, осторожно положил на медный поднос тростинку для письма и провел ладонью по седеющей бороде. За тонкой стеной сквозь шум равномерно падающих капель ясно слышался шорох.

«Чьи могут быть шаги во мраке этой холодной осенней ночи? Только злой человек, толкаемый недобрым умыслом, станет бродить в сыром тумане…»

Глиняный светильник на связке старых книг освещал тусклым огоньком неровные закоптелые стены, старый ковер и изможденного неподвижного ученого. Лоскут пестрой материи, закрывавший узкое окошко, слегка заколебался.

Большой белый пес, свернувшийся у двери, навострил ухо и глухо заворчал. В окно просунулась смуглая рука и приподняла край занавески. Во мраке блеснули скошенные черные глаза.

– Кто здесь? – спросил Хаджи Рахим и опустил руку на голову вскочившей собаки. – Лежи, Акбай!

– Обогрей потерявшего дорогу! Дай просушить промокшую одежду! – Незнакомец говорил едва слышным шепотом.

«Он говорит, точно боится шума… – подумал факих. – Можно ли верить ему?»

– Я вижу у тебя книги… Не ты ли учитель Хаджи Рахим?

Факих – ученый, начитанный, законовед.

Чингисхан (1155–1227) – монгольский полководец, крупнейший азиатский завоеватель и создатель империи, простиравшейся от Кореи до Черного моря. Передовые отряды войска Чингисхана под начальством Джебэ и Субудай-багатура (упоминаемого в настоящей повести) дошли до берегов Днепра, где встретились с русскими и половецкими войсками. Монголы стали отступать до Азовского моря, где близ реки Калки произошла битва (1224), в которой русско-половецкое войско было разбито. Это наступление Джебэ и Субудай-багатура было предварительной разведкой, сделанной по приказу Чингисхана, задумавшего поход на Запад для завоевания всей Европы. План Чингисхана отчасти выполнил его внук Батый, дошедший со своим войском до берегов Адриатического моря. Вторжение Чингисхана в Среднюю Азию (1220–1225) описано в первой книге настоящей трилогии.

Имам – мусульманское духовное лицо.

Иблис – дух зла в арабской мифологии, упоминаемый в Коране.

У многих народов Востока число «девять» считается священным и счастливым.

Сыгнак – в XIII веке богатый торговый город на Сырдарье, первоначальная столица Джучиева улуса. Теперь от него остались только безлюдные холмы, ямы и несколько развалин арок и мавзолеев, говорящих о былом богатстве Сыгнака.

Источник:

booklot.ru